Минут через двадцать пять, уже ковыряя остро заточенной деревянной палочкой в зубах, Фея пробормотала:

– Отличное изобретение, – и воззвала к бюро, – на чем там я остановилась, Грязнопалый?

Бюро всхрапнуло, качнулось и после некоторой паузы раздалось судорожное шелестение пергамента.

– Мачеха мечтала быть принятой при дворе и выгодно пристроить своих дочерей. Она задействовала все свои связи…

– Нет, это уже было, – перебила его Фея. – Ты что там, спишь?

– Никак нет, моя госпожа, – быстро проскрипело бюро.

– Так чего же ты, Грязнопалый?

– Виноват-с. – Гоблин судорожно перебирал листы пергамента. – А! Вот… Получив долгожданное приглашение на бал, мачеха с дочерьми начали готовиться к празднику. Портные, куаферы, золотых дел мастера сновали то тут, то там…

– Ну, я не знаю, – все еще сомневалась графиня д’Шампольон. – Ратуша… это как-то… не знаю.

– Моя милая, маскарад в городской Ратуше – это событие, которое не пропускает ни двор, ни столичный бомонд, – назидательно сказала леди Энгенгнинг. – Разумеется, они прибывают туда инкогнито – на то он и маскарад! – но именно там дамы и кавалеры имеют превосходную возможность обратить на себя внимание всех значимых персон. И получить приглашение куда-нибудь еще, – многозначительно закончила она.

Дело происходило в пышно обставленной малой гостиной фамильного дома Оливье. Впрочем, срочно приглашенные каменщики, уже прикрепили к фасаду герб д’Шампольонов. А мастера чугунного литья обещали со дня на день закончить такое же украшение для главных ворот. Пока же графиня вместе с дочерьми принимала леди Энгенгнинг, их старую знакомую.

Благообразная дама, отпрыск давно разорившегося рода, была самым желанным гостем в районе Оливковые холмы. Новые дворяне и удачливые торговцы высоко ценили ее за благородное происхождение, обширные знакомства в аристократических кругах и связи, которые простирались вплоть до дверей спальни короля.