Не обладая таким обостренным чувством собственного достоинства, как бывшая мадам Оливье, юная графиня считала, что танцы в Ратуше – это забавно. И твердо помнила: даже за попытку приблизиться к дворцу короля Аквилонии, высокомерный граф д’Шампольон собственноручно линчует и жену, и дочь. Поэтому, к слову, мачеха так суетилась и спешила обрести покровительство монарха. Сама Золушка считала, что пора уже зарыть топор династической междоусобицы, тем более что владения д’Шампольонов явно никто не собирается возвращать империи. И что, ей с таким высокомерным папашей вечно в деревне сидеть?!

Золушка пошевелилась в кресле, привлекая к себе внимание, и нарочито равнодушным голосом сказала:

– Маскарад в Ратуше? Это забавно. Покойная маменька рассказывала, как в молодые годы она не раз посещала балы в имперском муниципалитете. Под маской, разумеется.

Графиня д’Шампольон, встрепенулась, как боевой конь при сигнале горна «Отступаем!» Что не стыдно делать урожденной принцессе де ла Рошмарироз, то уж тем более сгодиться и для урожденной мисс де Уинтерс.

Каролина и Стефания внутренне возликовали и возбужденно заерзали в креслах. Они опасались, что мамаша в своем пафосе отвергнет приглашение, и они снова будут сидеть в четырех стенах, как «в этой деревне». Леди Энгенгнинг мысленно поблагодарила так вовремя встрявшую в разговор юную графиню, еще раз убедившись, что «мы» – иные, чем «они». К тому же, с таким трудом добытая пачка пригласительных билетов на маскарад в Ратуше – это было единственное, что она могла предложить своей протеже. Возможно, карета с гербами д’Шампольонов и произвела впечатление на столичных сплетников, но из всех дам ехавших в ней, интерес вызывала лишь наследница графа. На ком он там женился в очередной раз, бомонд и двор мало волновало.

Графиня д’Шампольон, наконец, решившая сделать первый шаг в высшее общество, пришла в неописуемое волнение: