Вассалы отступали в благоговейном молчании и потом у семейного комелька, со смущением рассматривая размеры собственных залов, рассказывали близким о благородной гигантомании графов д’Шампольонов и особом положении этого рода при великом императоре.
– Что еще? – снова заметался под сводами голос высокородной графини.
Старшая придворная дама практически упала ниц у гигантской кровати из черного дерева, декорированной фронтонами, нишами со скульптурами, четырьмя коринфскими колоннами и парчовым балдахином на них. К слову, сие впечатляющее сооружение – прекрасный образчик работы имперских мастеров – размерами превосходило спальни многих графских вассалов.
– Кормилица, моя госпожа, – объяснила она, указав на румяную и грудастую молодуху, застывшую у колыбели новорожденной.
– И что, я должна снять пробу? – с сарказмом уточнила графиня.
– Кормилица готова забрать маленькую госпожу, – не потеряв присутствия духа, ответила старшая придворная дама.
Умение держать себя в руках перед высокородными особами – всегда ценилось урожденной принцессой де ла Рошмарироз. И она сменила гнев на милость. Во всяком случае, по отношению к одной персоне.
– Подай-ка мне малышку на прощанье, – бросила она коленопреклоненной даме.
Вассалы, допущенные в парадную спальню, умилились: высокородная графиня, так же, как и простые смертные, готова проявить материнские чувства.
И тут на первый план выступил граф д’Шампольон.