Бюро фыркнуло и закачалось. Фея закатила глаза, но благодушие, подкрепленное второй сладкой лепешкой, взяло верх:

– Оглядываясь назад, я вообще удивляюсь, как они одного ребенка сделали, – задушевно поделилась она с бюро, – эти высокородные браки, построенные на амбициях и алчности, отнюдь не всегда бывают удачными.

– Что ты мне суешь, вилланка? – визгливо возмутилась урожденная принцесса де ла Рошмарироз. – Что за мерзость?!

Камеристка испуганно оглянулась на докторов, истуканами застывших у дальней стены парадной спальни графини д’Шампольон. Один из медиков шевельнулся и со всем почтением, отработанным на венценосных особах, объяснил капризной пациентке:

– Лечебное питье, госпожа графиня. Для придания сил после утомительных схваток. Повышает бодрость и общий тонус организма.

Граф д’Шампольон, принимавший в другом конце громадном парадной спальни поздравления вассалов, возвел глаза к сводчатому потолку.

Действительно, силам, бодрости и тонусу только что разродившейся графини могли позавидовать многие могучие воины. За несколько часов схваток она довела до белого каления лейб-медиков, до истерики – придворных дам и прочих прислужниц, а граф д’Шампольон узнал все, что она думает о деторождении и исполнении супружеских обязанностей в целом. А уж теперь, когда ничто не отвлекало графиню, она развернула свои высокородные таланты во всей красе.

– Бодрость и тонус? – высокомерно уточнила она. – Я что, похожа на этих тщеславных дворяночек, считающих, что притворные обмороки и вечное переутомление – это первый признак благородного происхождения?!

Хорошо поставленный голос графини громыхал под сводами. Впервые попав в парадную спальню замка, не обладающие широкими взглядами вассалы искренне считали, что это переоборудованный бальный зал. Придворные графского двора потом объясняли темным провинциалам, что бальный зал находится в правом крыле замка и в точности соответствует размерам поля битвы у селения Полупенни, где прапрадед графа д’Шампольона впервые присоединился к армии великого императора.