Девушка обернулась, и я увидел ее глаза. Глаза большие и выразительные.

Зрачки, подобно двум небесным звездочкам, слабо мерцали в наполненной глухим шелестом мягких крыльев перламутровых бабочек тишине гостиной. Так, наверное, доверчиво мерцает доброе пламя ночного костра, разожженного на лесной опушке, чтобы утомленный долгой дорогой путник не заблудился в пути…

То были глаза доброй волшебницы, глаза чаровницы. Я смотрел на тебя да, это была ты, — и мне казалось, что я погружаюсь в темные бездонные озера.

Я тонул, но не чувствовал страха, не боялся захлебнуться в этих чистых, божественных водах.

Я не помню, как решился заговорить с тобой.

«Ты красивая!» — сказал я.

Виртуальное общение накладывает свои правила — в Городе не принято обращаться на «Вы», это считается дурным тоном.

Ты приветливо улыбнулась мне — твоя улыбка была чистой и доброй, даже в гостиной стало светлее. А серебристый рой бабочек, танцевавший вокруг гроздей хрустальной люстры, вдруг стремительно вылетел в распахнутое окно, растворившись в сиреневом небе.

— Проходи, садись, — приветливо сказала мне ты, указывая на стол, посреди которого уже возвышался, радостно дыша горячим паром, самовар. Самый настоящий старинный самовар с отполированными до зеркального блеска медными боками, которые отражали моё недоуменное лицо.

Я сел напротив тебя, и мы пили чай с клубничным вареньем, разговаривали — и нам обоим казалось, что мы знакомы уже очень давно.

Всю жизнь…

— Ты откуда? — спросил я, когда биотаймер возвестил, что мне пора покидать Город.

— С Окраины, — мягко улыбнувшись, ответила ты.

Окраиной называлось Приграничье, спорные территории, предмет многовековых раздоров между Галактической Федерацией и Империей. Окраина была не очень удачным местом для жизни — там время от времени происходили пограничные конфликты с участием патрульных кораблей. Но до большой войны дело пока не доходило…