Пока не сдохну.

* * *

— Жо, может, спустишься вниз? У нас гости.

Пусть подавятся… Какого лешего приперлись?

— Тетя Виттория? Дядя Шон?

— Здравствуй, малая.

— Ч-что ты с собой сделала? — оторопевши, уставилась на меня крестная.

— Вот об этом я тебе и говорила, — тяжело вздохнула мама и печально улыбнулась. — Теперь она у нас — такая…

— А мне нравится, — торопливо вставил слово мой дяденька и крепко обнял за плечи.

Пусть знакома я с ним недолго, чуть больше года (ведь с крестной они поженились совсем недавно, правда, знакомы… давно; в общем, неважно), но за все разы общения — он для меня был настоящей находкой. Хороший друг, приятель. Я иногда для таких… уникальных (в положительном аспекте слова) выделяю в третий пол — ведь негоже такого хорошего человека относить к тем уродам (мужчинам). И да, в том списке еще были отец, брат и дедушка.

Вот и теперь Шон поддержал меня. Кто бы сомневался?

— Полгода отсутствия — и такие перемены. Ты меня пугаешь, Жозе, — все еще недоумевала тетя.

— Ничего, все это к лучшему, — мило улыбнулась в ответ и, едва оторвалась от Шона, тут же принялась расцеловывать свою крестную (и подругу в одном лице; что не говорите… года идут — а она только и молодеет, душой и телом! Теперь мы даже на вид мало чем отличаемся… да, ребята, и такое в жизни бывает!). — Я так скучала.

— Прости, не могли раньше вырваться. Майя рожала. Вот мы всем семейством и поддерживали ее весь этот период.

— И кто на этот раз?

— Опять мальчик, — мило улыбнулась Виттория и закачалась из стороны в сторону, словно школьница, болтая полами платья (я вам еще не говорила, что она слегка безумная? Слегка — плохо сказано. Но именно за это я ее и люблю. Она такой же… недотепок, как и я).

— А вы когда… осмелитесь? — решила подколоть тетушку.