— Так. Стоп, — резкий шаг назад. Меряющий взгляд с головы до ног. — Это точно — моя малышка Жозефина Мария Матуа? Или кто-то иной?

— Иной, — загадочно ухмыльнулась я. — Иной.

… и нынче… уже не малышка (подумалось про себя, так и не вырвавшись наружу, дабы еще больше не травмировать психику близких).

— Ладно, пошлите за стол. Майя передала торт и индейку. Вторая, правда, уже прилично остыла. Но…

* * *

— Рассказали? — едва слышно прошептала Виттория моей маме на ушко.

— Еще нет.

— Что рассказали? — наглым образом ошарашила их, обличия… нелепую конспирацию.

Удивленно оглянулись.

Да, да. Жо раньше бы себе такой грубости никогда не позволила (а для меня… такое поведение — это грубость), зато теперь…!

Крестная правильно подметила, я уже — другая.

Так что, дорогие мои… привыкайте.

— Луи, тебе еще добавить индейки? — мне показалось, или в этих словах тетушки… прозвучала издевка?

— Нет, спасибо, уже не лезет, — недовольно пробурчал мой отец и торопливо встал из-за стола.

— А тортик? — ехидно улыбнулся Шон.

Что за спектакль? Что они не договаривают мне? Что скрывают?

— Нет, спасибо, — все так же сдержано, вежливо, но с нотками злости, ответил тот.

— Жо? — любезно поинтересовался у меня дядя, но уже без этого идиотского выражения лица.

— Нет, спасибо. С меня и сока хватит.

Повисла неловкая тишина.

Что-то неладное засело между всеми нами.

И это мне не нравилось. Но выяснять… не буду.

Нет на это ни сил, ни желания.

— Ладно, — тяжело вздохнув, нелепо шлепнула ладонями по коленкам, а затем, резко отодвинувшись от стола, уверенно отчитала, — я пойду к себе. Никто не против?