Как ни приятно было пребывание на Ландуре, мой босс зависел от воли вышестоящего начальства, у представителей которого были свои соображения. Эти соображения во многом диаметрально расходились с соображениями моего босса. Командованию Космического Легиона было совершенно чуждо понятие о том, что человек, добившийся успеха на каком-либо поприще, имеет право воспользоваться плодами этого успеха.

Но такое положение дел не должно удивить никого, кто когда-либо имел дело с начальством.

По крайней мере моему боссу удалось обрести союзников среди властей предержащих. Однако я не сказал бы, что из-за этого у него стало меньше врагов.

– Очнись, мой сладенький, тут кое-кто желает с тобой повидаться, – проворковал ласковый голосок в наушниках Шутта. Это, естественно, была Мамочка – голос главного связного пункта роты «Омега».

Шутт оторвал взгляд от дисплея портативного компьютера, в просторечии именуемого карманным мозгом, с помощью которого он изучал состояние ротных финансов, и осведомился:

– Кто же, Мамочка?

Его голос был передан на связной пункт с помощью широконаправленного микрофона, вмонтированного в ремешок наручных часов.

– Да этот красавчик, посол Гетцман, – томно отозвалась Мамочка. – Может, выкроишь минутку и пришкандыбаешь сюда, а?

Шутт не выдержал и рассмеялся.

– Скажи ему, что я уже иду, Мамочка! Извини, что придется прервать ваше рандеву.

На самом-то деле Шутт намеревался оказать Мамочке, которую в действительности звали Розой, большое одолжение. Дело было в том, что Роза-Мамочка была способна разговаривать в такой вот разбитной манере только по коммуникатору, но стоило ей встретиться с кем-то с глазу на глаз, как она сразу становилась невероятно стеснительной. Так что, уведя посла к себе в кабинет, Шутт дал бы Мамочке возможность снова расслабиться даже в том случае, если она действительно считала Гетцмана неотразимым.