– А я вот не понимаю, почему Падальщику нельзя считаться, – заметил кто-то из легионеров. – Считаться – это очень здорово.

– Если Падальщик будет участвовать в расчете, от этого не будет никакого толку, – одарив зловещим взглядом наглеца, объяснила Бренди. – Начинаем заново. На первый-второй-третий рассчи-тайсь… все, кроме Падальщика!

Падальщик набычился, но все же ухитрился промолчать, пока другие рассчитывались.

– Первый!

– Второй!

– Третий!

– Первый!

– Второй!

Бренди снова, подняв руку, остановила расчет.

– Минуточку! Махатма, ты тоже командир группы и не должен участвовать в расчете.

– Но вы сказали: «Все, кроме Падальщика», сержант, – возразил Махатма, сопроводив свои слова извечной обезоруживающей улыбочкой. Бренди не сомневалась, что эту свою гадскую улыбочку он часами отрабатывает перед зеркалом. – Я просто дисциплинированно выполнял ваш приказ.

– Ладно… – процедила сквозь зубы Бренди. – Ты тоже исключаешься из расчета. Все, кроме трех командиров групп, на первый-второй-третий – рассчи-тайсь! И чтоб без глупостей на этот раз!

– Первый!

– Второй!

– Третий!

На этот раз расчет прошел без сучка без задоринки. Бренди вздохнула. В такие дни, как этот, она с вожделением думала о том, что пора бы уже уйти в отставку и свить где-нибудь уютное гнездышко… Собственно говоря, финансовые возможности Бренди в этом плане разительно возросли с тех пор, как командиром роты «Омега» стал Уиллард Шутт, которого по его настоянию его подчиненные должны были называть капитаном Шутником. Но с другой стороны, в данный момент рота была расквартирована на курортной планете галактического класса, солдаты и офицеры проживали в роскошном отеле, трижды в день питались в превосходном ресторане, и за все это еще получали жалованье. Как ни безумно было возиться со строптивыми новобранцами, отказаться от всей этой роскоши и уйти в отставку было бы еще безумнее. Порой у Бренди мелькала мысль о том, чтобы продлить контракт… а уж вот это точно было полным безумием…