– Не вижу ничего смешного в нашем положении, – процедил Тринчил. – А в твоем – и подавно, – зловеще добавил он.

– Ну, извини, извини. – Бартан фыркнул и картинно зажал себе рот костяшками пальцев, будто человек, борющийся с приступом неподдельного веселья. – Переборщил я, но, знаешь, просто не могу удержаться от невинных шалостей. Да ты бы сам посмотрел на свое лицо, когда решил, что все предприятие пошло коту под хвост! Приношу свои искренние извинения.

– Ты что, совсем спятил? – Тринчил угрожающе подбоченился. – А ну-ка выкладывай!

– С превеликим удовольствием. – Бартан театрально обвел рукой болотистую равнину. – Все вы будете весьма рады услышать, что вон та бадья заплесневелой каши и есть заветный ориентир, к которому я вел вас с самого начала. По другую ее сторону, сразу за теми холмами, вас ожидает вдоволь самой что ни на есть плодородной земли, раскинувшейся на многие мили во всех направлениях, куда ни кинь взгляд. Друзья мои, наше путешествие вот-вот подойдет к триумфальному завершению. Вскоре вашим тяготам и лишениям наступит конец, и вы сможете застолбить себе…

– Хватит трепаться! – прикрикнул Тринчил, взмахом руки обрывая раздавшиеся было среди зрителей восторженные возгласы. – Мы уже вдосталь наслушались твоих россказней в прошлом. С какой стати нам верить тебе на этот раз?

– Вот я и говорю, – выступил вперед Рэйдран, – давайте свернем на север. И чем раньше – тем лучше! Зачем нам транжирить время, кружа по топям, по прихоти какого-то шута горохового?

– Шут – мягко сказано, – вмешалась Фиренда, дородная жена-стажерка Рэйдрана. После секундной заминки она выдала более подходящее, по ее мнению, определение, вызвавшее одобрительный вздох у некоторых ее товарок и бурю восторга у ребятни.

– Ну, знаете, сударыня, – обиделся Бартан. – Если б не то, что вы женщина… – В глубине души он сомневался, что продержится хотя бы несколько секунд в схватке с этой великаншей, и – вот ведь напасть! – она и впрямь принялась энергично мять в своих кулачищах внушительный узел на поясе.