Он лучше бальзама для тех, кто тяжким недугом сражен.

Хлебнете хороший глоток – и гибнет микробов мильон.

Смертелен для хвори любой из лунной моркови бульон.

– Простите, – сделал новую попытку Саймон, уже гораздо громче.

Пение прекратилось, наступила тишина.

– Что это? – наконец испуганно прозвенел тоненький голосок.

– Какой-то голос, – ответил скрипучий. – Я почти уверен, что это был голос, если только это не был удар грома, вой урагана, шум прилива, грохот землетрясения или...

– ПРОСТИТЕ! – на этот раз что есть мочи прокричал Саймон. – Хотите вы, чтобы вас развязали?

– Ну вот, пожалуйста, – произнес скрипучий голос. – Я же говорил, что это голос. Предлагает нас развязать. Как мило. Скажем "да"?

– Еще бы, – отозвался звенящий голосок. – Мы столько просидели в темноте.

– Прекрасно, – произнес скрипучий голос. – Мы разрешаем нас развязать.

Ребята тесно окружили сверток. Саймон достал перочинный нож, осторожно разрезал толстый лиловый шнурок, и они принялись стаскивать бумагу. Под ней обнаружилось нечто, напоминающее большой стеганый чехол для чайника, густо покрытый узором из листьев и цветов, вышитых золотой нитью.

– Разрешите снять ваше... э-э-э... ваш чехол для чайника? – спросил Саймон.

– Чехол для чайника? – негодующе переспросил скрипучий голос. – Нет, слыхали, какое невежество! Да разве это чехол для чайника? Это защитная накидка от ночного ветра и ненастной погоды, и сделана она из натурального шелка, полученного от радужного шелкопряда.

– О, простите, – сказал Саймон. – Так разрешите ее снять?

– Разумеется, – ответил скрипучий голос. – Приложите все усилия, чтобы попытка освободить нас увенчалась успехом.

На верхушке чехла нашлось что-то вроде металлической петли, и Саймон, взявшись за нее, сдернул покрышку целиком. Под ней оказалась большая, с куполом, золотая клетка, с необычайной элегантностью обставленная миниатюрной мебелью. Помимо двух жердочек кедрового дерева и кольца, имелась красивая кровать на четырех столбиках под красным балдахином, застеленная красивейшим лоскутным покрывалом из мельчайших пестрых шелковых и камчатных лоскутков; небольшой обеденный стол в стиле Людовика Пятнадцатого и стул; элегантный застекленный шкафчик, уставленный фарфором ручной росписи.