Бросив всего лишь один взгляд от кушетки в коридор, Елена застыла на месте — Роберт выбрал идеальную позицию для наблюдения за входной дверью. Итак, они все запланировали или приняли решение не сговариваясь — родные и друзья Елены проявляли трогательную заботу о том, чтобы она сегодня ночью не смогла выйти из дома.

Когда она появилась из ванной, облаченная в кимоно красного шелка, Бонни и Мередит сидели на ее кровати.

— Привет вам, Розенкранц и Гильденстерн, — горестно бросила Елена.

Бонни, которая прежде выглядела несколько угнетенной, теперь казалась еще и встревоженной. Она с удивлением взглянула на Мередит.

— Она хочет сказать, что знает, кто мы на самом деле такие, — верно истолковала Мередит. — Она считает, что мы шпионим на ее тетушку. Послушай, Елена, ты должна понять, что это не так. Разве ты не можешь нам доверять?

— Не знаю. А что, могу?

— Можешь. Потому что мы — твои подруги. — Прежде чем Елена успела сделать хоть шаг, Мередит спрыгнула с кровати и закрыла дверь. Затем она повернулась лицом к Елене. — А теперь, маленькая идиотка, хоть раз в жизни меня послушай. Действительно, мы не знаем, что нам думать о Стефане. Но разве ты не понимаешь, что здесь твоя собственная вина? С тех самых пор, как вы с ним сблизились, ты держала нас в полном неведении. Происходили вещи, про которые ты нам ничего не рассказывала. По крайней мере подробностями ты не делилась. Но, несмотря на это, несмотря ни на что, мы по-прежнему тебе доверяем. И беспокоимся о тебе. Пойми, Елена, мы по-прежнему за тебя, и мы хотим тебе помочь. А если ты не можешь этого понять, тогда ты и впрямь идиотка.

Елена медленно перевела взгляд с напряженного лица Мередит на бледное личико Бонни. Бонни кивнула.

— Это правда, — отчаянно моргая, промолвила она, пытаясь справиться с подступающими слезами. — Даже если ты нас больше не любишь, мы любим тебя по-старому.