Диего красноречиво сморщил нос.

— В старину вампирам приходилось скрываться днем в гробах, — настаивала я. — Укрываться от солнца. Диего, это общеизвестно!

— Ты права. Об этом говорится во всех историях про вампиров.

— А чего бы Райли добился, запирая нас в светонепроницаемом подвале — в одном гробу на всех — на целый день? Мы ведь только все ломаем, и приходится разнимать драки, и вечная суматоха… Не может же ему такое нравиться!

Что-то я такое сказала, чего Диего не ожидал, даже рот раскрыл от удивления.

— Что?

— Общеизвестно… — повторил он. — А что вампиры делают в гробах весь день?

— Э… ну, считается, что они там спят, так? Хотя лично я думаю, что просто лежат себе и скучают, ведь мы не… Ладно, эта часть — неправда.

— Вот именно. Только в рассказах они не просто спят. А вообще без сознания. Не способны проснуться. Человек может запросто подойти прямо к вампиру и вонзить ему кол в сердце. Вот, кстати, еще — колья. Ты веришь, будто тебя можно деревяшкой проткнуть?

Я пожала плечами.

— Как-то не задумывалась… Ну, во всяком случае, уж точно не обычной деревяшкой. Может, заостренный кол обладает некими… волшебными свойствами…

Диего фыркнул.

— Я тебя умоляю!..

— Я бы все равно не дожидалась безропотно, пока на меня бежит человек с колом наперевес.

Диего презрительно скривился (как будто магия вампирам вовсе не страшна), встал на колени и принялся скрести известняк над головой. Мелкие камешки и осколки сыпались ему прямо на голову, но он не обращал внимания.

— Что ты делаешь?

— Экспериментирую.

Он скреб свод пещеры руками, пока, наконец, не поднялся в проеме в полный рост.

— Диего, докопаешься наружу и взорвешься! Прекрати!

— Я не собираюсь… а, вот как раз!

Что-то громко хрустнуло и треснуло. Диего бросил мне обломок древесного корня — белый, мертвый, высохший, облепленный комьями земли. Отломанный конец был острый и зазубренный.