Второе тело обескровлено; горлу полегчало. В организм поступило много крови; наверное, несколько ближайших дней жечь не будет.

Когда я отпустила тело и труп шлепнулся на асфальт, Диего обернулся ко мне с улыбкой.

— Э… спасибо, — пробормотала я.

Он кивнул.

— Тебе было нужно. Я помню, как тяжко в самом начале.

— А потом легче становится?

Он пожал плечами.

— В каком-то смысле… Утопим тела в заливе?

Я нагнулась, обхватила труп блондинки и взвалила на плечо. Хотела было поднять и второе, но Диего успел прежде меня, хотя уже и так тащил сутенера.

Я запрыгнула вслед за ним на стену, и мы вместе помчались над автострадой. Свет фар сюда не доставал. Какие же люди глупые, рассеянные, и как же хорошо, что я — не одна из них, невежественных…

Укрытые темнотой, мы добрались до пустого дока, закрытого на ночь. Диего даже не замедлил шаг у края крыши — попросту спрыгнул вниз и скрылся под водой вместе со своей грузной ношей. Я скользнула следом.

Он плыл стремительно и плавно, как акула, уходя все дальше и глубже в черные воды залива. Потом резко остановился, когда нашел, что искал — огромный, покрытый слизью валун на дне, облепленный морскими звездами и всякой дрянью. Глубина здесь была, пожалуй, больше сотни футов — и для человека показалось бы темно, как в колодце. Диего выпустил тела, и они неторопливо закачались в толще воды, а сам принялся шарить руками в илистом песке у подножия валуна. Наконец нашел, за что ухватиться, и рывком приподнял булыжник из углубления, причем от усилия сам ушел по пояс в темный песок.

Он повернулся ко мне и кивнул.

Я подплыла к нему, по пути одной рукой прихватив колышущиеся тела. Запихнула блондинку в черную яму под валуном, следом вторую девицу и сутенера. Легонько пнула — хотела проверить, что они не выскользнут — и отодвинулась в сторону. Диего опустил камень, покачнувшийся на неровном основании из трупов, поднялся к верхушке и надавил сверху вниз, расплющив все, что мешало булыжнику встать ровно.