
Время еще есть. До королевского бала почти месяц…
Время уходит. Решать нужно сегодня, иначе можно остаться вообще без платья. Леди Джорджианна и дышать перестала, до того ужасной показалась мысль. Нет! Ни за что!
Левретка, почувствовав состояние хозяйки, поспешила спрятаться под стулом. Предательница! А ведь и ей надо будет заказать попонку в цвет… но все-таки турнюр или кринолин? И цвет… Лиловый придаст коже смуглый оттенок. Да и Ее Величество славится любовью к лиловому. Можно попасть в крайне неловкую ситуацию.
Перчатки белые, с крохотными жемчужными бабочками…
Но если выбрать шанжан, то…
Застонав, леди Джорджианна приняла волевое решение: оба. Пусть будет два платья, а уже потом, когда их доставят, она решит, какое надевать на бал. Что же до лорда Фэйра, то ему придется смириться.
Настроение моментально улучшилось.
Четверть часа и два письма, слово в слово повторяющих друг друга, лежат на туалетном столике. Еще столько же потребовалось, чтобы объяснить новенькой горничной — туповата и страшновата — что следует сделать. В конце концов, леди Джорджианна почувствовала себя совершенно разбитой и отправилась наверх.
Второй этаж был сумрачен. Погасшие светильники гляделись мертвыми цветам. А притаившиеся под потолком купидоны недобро поглядывали, сжимая в пухлых ручонках луки. Мертвенно белели статуи.
Джорджианна замерла. Что-то в этой, привычной в общем-то картине, было неправильным. Она стояла, мучительно пытаясь сообразить, что именно "не так" и злясь оттого, что не выходит. И тут сонная прежде левретка вдруг оживилась, потянула носом и, тявкнув, кинулась к двери.
Дверь! Ну конечно же! Все двери гостевых комнат должны быть заперты, а эта открыта.
И Николь лает. Мерзко так, надрывно.
Подобрав юбки, Джорджианна решительно направилась к двери, толкнула и позвала:
— Нико…
Дверь распахнулась, приглашая войти, и Джорджианна вошла, о чем тотчас пожалела: на ковре перед камином, в котором виднелась груда серого пепла, лежала незнакомая девица. Была она рыжей, мертвой и, более того, практически голой!
