Его вопрос, казалось, поставил ее в тупик. С другой стороны, он, видимо, так действовал на нее. Она нервничала и дергалась рядом с ним, и он дико хотел успокоить ее.

— Я не провожу время с мужчинами, которых не знаю.

— Как вы можете меня узнать, пока вы…

— Правда, мистер Кат…

— Себастьян.

Она покачала головой.

— Вы настойчивы, не так ли?

Она и понятия не имела насколько. Подавляя в себе хищника, Себастьян сунул руки в карманы, чтобы не испугать Чэннон, потянувшись к ней.

— Боюсь, это врожденное. Когда я вижу что-то, чего хочу, я пытаюсь это получить.

Эти слова заставили ее приподнять бровь и одарить его подозрительным взглядом.

— Почему вы хотите говорить со мной?

Ее вопрос поразил его.

— Моя леди, у вас разве нет зеркала?

— Есть, но оно не волшебное.

Она отвернулась от него, чтобы уйти. Двигаясь с присущей его виду неописуемой скоростью, он остановил ее.

— Слушай, Чэннон, — проговорил он нежно. — Я боюсь, что я все испортил. Я просто…

Он замолчал и попытался придумать способ удержать ее рядом с ним еще на некоторое время. Она посмотрела на его руку, все еще сжимающую ее плечо. Себастьян неохотно отпустил ее, хотя каждая клеточка его души кричала, чтобы он удержал ее, независимо от последствий. Она была женщиной обладающей своим собственным разумом. И первый закон его народа промелькнул в его голове: только то, что женщина отдает по собственной воле достойно того, чтобы это иметь. Это был закон, который даже он не нарушил бы.

— Ты что? — спросила она мягко.

Себастьян глубоко вдохнул, сражаясь со своей животной частью, которая желала ее, не заботясь о правах или законах, с той частью, которая ревела от такой нужды, что это его пугало.

— Ты кажешься очень хорошим человеком, а вас в этом мире так мало, что я хотел бы провести несколько минут с тобой. Может быть часть этой «хорошести» немного сотрется.