Елене пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы выдавить из себя следующие слова:

— И его великолепный старший брат Дамой — тоже.

Она покусала губы и добавила после долгой паузы:

— Полюбила бы я Стефана, если бы с самого начала знала, что он вампир? Да! Да! Да! Я бы влюбилась в него, несмотря ни на что. Но вышло по-другому — и я стала другой. — Елена обвела пальцем узор на своей ночной рубашке. — Вампиры, когда любят, обмениваются кровью. Проблема в том… что я разделила кровь и с Дамоном. Не то чтобы добровольно. Просто он был рядом постоянно, днем и ночью.

Она вздохнула:

— Дамон говорил, что хочет сделать меня вампиром и своей принцессой ночи. При этом он имел в виду, что хочет целиком и полностью обладать мною. Но я ни в чем не доверяю Дамону, разве что он даст слово. У него есть одна причуда: он никогда не нарушает слово.

Губы Елены изогнула странная усмешка, но она говорила ровно и быстро, почти забыв про мобильный телефон:

— Девушка, у которой роман с двумя вампирами… понятно, что без проблем ей не обойтись. Может быть, я даже заслужила то, что получила.

Я умерла.

Не так «умерла», как при остановке сердца, когда его запускают заново, и ты рассказываешь, что видел свет в конце тоннеля. Я ушла в этот свет.

Я умерла.

И когда я вернулась — какой сюрприз! Я стала вампиром.

Дамон был… пожалуй, добр ко мне, когда я впервые проснулась вампиром. Может быть, это потому, что у меня еще были какие-то… чувства к нему. Он не воспользовался моей слабостью, когда мог это сделать.

Но в новой вампирской жизни я успела очень немногое. Успела вспомнить Стефана и полюбить его еще сильнее — потому что теперь я знала, как тяжело ему приходится. Мне пришлось прослушать панихиду по самой себе. Ха! Такую возможность нужно предоставлять всем. Я привыкла всегда, всегданосить лазурит, чтобы не превратиться в хрустящий хлебец. Мне пришлось попрощаться с моей четырехлетней сестричкой Маргарет и навестить Бонни и Мередит…