Мы предполагаем, что до этого он должен был по меньшей мере один раз побывать в доме, так что мы отслеживаем эту версию – не заметил ли кто-то из служителей чего-нибудь подозрительного. – Он горько вздохнул. – Увы, сомневаюсь, что это к чему-нибудь приведет. Мы даже не знаем точно, когда произошла кража, поскольку наш приятель оставил на стенде табличку: “Экспонат на реставрации”. Чертовски хитрый тип. Надо ли говорить, мы не обнаружили ни одного отпечатка.

– Другими словами, – сказал Адам, – у вас ни одной зацепки.

– Ни одной, за которую я бы дал больше ломаного гроша, – признался инспектор. – Нам остается только держать ухо востро и надеяться, что что-нибудь всплывет. Не исключено, что шпага объявится на каком-нибудь аукционе или оружейной выставке, хотя лично я в этом сильно сомневаюсь. Все это слишком похоже на заказ какого-нибудь коллекционера, обожающего экспонаты темного происхождения.

– Гм, я бы сказал, коллекционер с темными пристрастиями, – заметил Адам. – Хотя вы можете не беспокоиться, Ноэль, – поспешно добавил он с улыбкой, – у МЕНЯ вашей шпаги нет.

Веселый смех Маклеода не оставил сомнений в том, что инспектор даже не думал о такой возможности.

– Что нам действительно помогло бы – так это хоть какие-то мысли насчет того, кто мог бы охотиться за таким раритетом, как шпага Хепбернов, – сказал Маклеод. – Не хотите ли попытаться как психиатр и коллекционер оружия?

Это было фактически неофициальным предложением Адаму поучаствовать в расследовании, хотя инспектор не признался бы в этом никому из своего начальства.

– Ну, – начал Адам, вновь осторожно выбирая слова, – мне кажется, мы можем начисто отмести мотив прибыли. Шпага стоимостью в две тысячи фунтов просто не стоит ни усилий, ни затрат на преодоление охранной сигнализации. То, что не пропало больше ничего, только подтверждает эту теорию. Значит, грабитель охотился за конкретной шпагой.