– Прошу прощения, Великий магистр, – осторожно возразил Вик, – но я читал не в рабочее время, и это не мешает мне выполнять свои обязанности. Ими я никогда не пренебрегаю.

– Я знаю. – Великий магистр Фролло неожиданно остановился а повернулся к маленькому двеллеру, грустно качая головой. – Я говорил не о вашем рабочем времени, библиотекарь Фонарщик. Истинная жизнь библиотекаря начинается именно тогда, когда он читает. Вы занимаетесь этим больше остальных. Но мне жаль, что вы не чувствуете, как драгоценно время чтения, и тратите его на такие ВОТ вещи, он раздраженно обвел рукой окружавшие их стеллажи.

– Простите, Великий магистр, – извинился Вик, я не хотел вас рассердить.

– Вы меня не рассердили, – резко ответил старик, – вы меня беспокоите, библиотекарь Фонарщик, как чесотка. Клянусь Первой Книгой, если бы остальные библиотекари отличались такой же страстью, рвением и способностями в обращении с печатным словом, какое проявляете вы, составление полного каталога всех книг, находящихся в этом здании, не казалось бы такой невыполнимой задачей, как это кажется сейчас.

Вика переполнила гордость. Он долгие годы усердно трудился в библиотеке и так и не сумел продвинуться выше своей нынешней позиции. Никто еще не был библиотекарем третьего уровня так долго, как он. Великий магистр это заметил! Внезапно мысль о том, что Великий магистр Фролло зачем-то искал его, перестала быть такой уж страшной. Может, зашла наконец-то речь о его давно заслуженном повышении?

– И все же, – продолжил Великий магистр еще более резким и громким голосом, – вы забиваете себе голову самой тривиальной литературой, какая только есть в этих великих залах. – Он выдохнул и продолжил, явно стараясь сохранять спокойствие. – Я пытался понять это, пытался поверить, что однажды вы перерастете наконец эти истощающие ваш ум интересы, но иногда, как сего дня, мои сомнения перевешивают стремление верить.

Гордость испарилась из души Вика еще быстрее, чем возникла. Маленький двеллер уставился на свои потертые башмаки, и его переполнило чувство вины. Отец в нем разочаровался, и Великий магистр тоже.