Келсон внимательно изучал поводья, которые держал в руках, прежде чем ответить.

– Я никогда не знал настоящей войны, – медленно сказал он, скользя взглядом по равнине. – С тех пор, как я появился на свет, в Одиннадцати Королевствах всегда царил мир. Я думал, что за пятнадцать лет мира люди забыли, что такое война.

Брион засмеялся и позволил себе немного расслабиться. Кажется, ему удалось, наконец, увести разговор в сторону от Моргана, и это хорошо.

– Они никогда не забудут. Такова человеческая натура. Мне очень неприятно говорить тебе об этом.

– Да, конечно, – согласился Келсон. Он наклонился, потрепал лошадь по шее, расправив спутанную гриву, а затем большие серые глаза заглянули прямо в глаза отца.

– Это опять Та, Которая в Тени, отец?

Простая, казалось бы, фраза буквально обрушилась на Бриона. Он был готов к любому вопросу, к любому замечанию, но только не к тому, что его сын упомянет о Той, Которая в Тени. Очень плохо, что молодой человек уже знает о мрачной, ужасной реальности. Это так потрясло короля, что на некоторое время он потерял дар речи, застыв с открытым от изумления ртом. Откуда Келсон знает об угрозе Той, Которая в Тени? По-видимому, мальчик обладает какими-то необычными способностями!

– Тебе еще рано знать об этом! – воскликнул он, отчаянно стараясь справиться с волнением, собраться с мыслями и дать более связный и вразумительный ответ.

Пораженный реакцией отца, Келсон отпрянул, но взгляда не отвел. В его голосе прозвучал вызов, почти открытое неповиновение:

– Есть много вещей, о которых мне рано знать, сэр. Но никто не запрещает мне учиться и узнавать. Разве вы хотели бы, чтобы было иначе?

– Нет, – прошептал Брион. Он нерешительно опустил глаза, поискал подходящие слова для следующего вопроса и нашел их:

– Ты об этом узнал от Моргана?

Келсон беспокойно заерзал в седле, увидев, что роли переменились, что он завяз в беседе глубже, чем предполагал.