За спиной Маппо сидел его друг Икариум, лениво сбрасывая с края скалы круглые голыши, которые с веселым грохотом катились вниз. Внизу, у подножья их уже скопилась целая горка. Под рваной робой бродяги, превратившейся под лучами палящего солнца из оранжевой в темно-ржавую, на фоне окружающих зеленых листьев оливы темнела его серая кожа.

«Будто кровь предков отвечает на древний зов этой пустынной земли», – подумал Маппо.

По черным, длинным, заплетенным в косу волосам Икариума стекал темный пот, который капал на выбеленные камни.

Маппо потянул за кусочек колючки, застрявшей между передними зубами.

– Скоро тебе конец, – хитро сказал он, глядя на последний кусок лакомства и готовясь отправить его в рот.

– Теперь это уже не важно. По крайней мере, здесь, – ответил Икариум, пожимая плечами.

– Шутка с переодеванием в присутствии моей слепой бабули не пройдет. В Эхрлитане за нами кто-то следил: я чувствовал это мурашками на своем теле в течение последнего дня и всей ночи. В конце концов, большинство жителей Таноса – невысокие и кривоногие, – сказал Маппо и, оторвавшись от пылевых столбов, обернулся к своему другу. – В следующий раз, – продолжил он, – постарайся родиться в племени, средний рост населения которого будет не меньше семи футов.

Покрытое морщинами и закаленное непогодой лицо Икариума тронуло что-то вроде улыбки; однако мгновение спустя оно вновь приобрело свое обычное умиротворенное выражение.

– Те, кто были осведомлены о нашем присутствии в Семи Городах, несомненно знают о нас и сейчас. Они выдали себя только тем, что не удивились нашему прибытию, – сказал Икариум и, сощурив глаза под слепящим солнцем, кивнул в сторону пылевой тучи: – Там кто-нибудь виден, Маппо?

– Лысая голова, длинная шея, остальное тело – черное и волосатое. Если бы у него не было никаких других признаков, то он очень смахивал бы на одного из моих многочисленных родственников.

– Но там есть кто-то еще?