Что же до Холла с Маурой, то Кейт, даже не зная их личных вкусов, все равно определил бы, что их домик – именно шестой. Хижина была окаймлена изящными цветочными бордюрами изумительной красоты. У самых стен росли гранатово-красные чайные розы, маленькие, как раз под стать Малому народу. Рядом с ними только-только распускались осенние цветы. На темных клумбах красовались купы синих астр. А у самых дверей цвели белые колокольчики, в память о трудном путешествии за океан, которое предпринял Холл, дабы заслужить руку своей возлюбленной. Кейт улыбнулся – и тихонько постучался в крышу.

Изнутри доносился шум. Занавеска отодвинулась, и в окошко выглянул Холл.

– А, это ты! Заходи. – Он отворил дверь. – Эта барышня все никак не угомонится. Я ее уже добрый час на руках таскаю. Видать, знала, что сейчас будут гости.

Он повел плечами, разминая уставшую спину.

– Слушай, ты ее не подержишь пока?

– Ух ты, как выросла! – Кейт бережно взял на руки свою «племяшку». Младенец, все еще беззубый и безволосый, выглядел точно так же, как любая другая малышка, если не считать того, что глазки из младенчески-голубых постепенно становились зелеными, как у мамы, и что у Больших детей не бывает таких огромных ушей. Правда, пока что ушки у девочки не были такими острыми, как у взрослых, точно так же, как у котят ушки круглее, чем у большой кошки. Азраи признала Кейта и радостно заворковала, но тут же отвлеклась на что-то еще более интересное. Кейт уложил девочку на сгиб локтя и полез другой рукой в карман.

– Азраи! – позвал он. – Эй, малявка, погляди-ка сюда!

Малышка перевела мутные глазки на лицо Кейта. Внезапно ее взгляд сфокусировался, и она с неожиданным проворством вскинула крохотный кулачок, ухватила и потянула добычу в рот.

– Уй-я! – тихо взвыл Кейт и поднял руку, пытаясь отвести лапку младенца от своей щеки. – Холл, спасай! Она меня за усы ухватила!