– Надо же, как ты повзрослел от родительских забот!

– Что да, то да, хлопот полон рот, – вздохнул Холл. – Ребенок вдруг среди ночи ни с того ни с сего просыпается и начинает плакать. Она не голодная, и пеленки сухие, а вот орет, и все. Даже удивительно, какая она голосистая. Хорошо еще, что рядом с нами только Марм живет. Он ночью спит как убитый, ничего не слышит. А вот нам глаз не сомкнуть.

– Да, дела серьезные, – покачал головой Кейт. Глаза его лукаво блеснули. – Интересно, а что у вас родители детям говорят, когда те их достанут до самых печенок? «Чтоб тебя люди взяли»?

Холл шутки не оценил и посмотрел на него кисло.

– Очень смешно! Тебе бы так! Есть хочешь? Ты ведь издалека...

Кейт огляделся. Пол, покрытый гладко ошкуренными деревянными плитками, был чисто выметен. Мебели особой не было: пара стульев, большой стол, маленький столик и книжные полки, хитро встроенные в стены. Холл правильно истолковал его взгляд.

– Еда-то у нас в погребе, вон видишь люк в полу? Погреб не очень большой, так, на кусочек масла да капельку молока, – посетовал он, тяжело поднимаясь на ноги. – Ну и краюха хлеба найдется.

Кейт озабоченно смотрел ему вслед. Холл, похоже, здорово устал. Мать Кейта всегда говорила, что первые полгода после рождения ребенка – самые тяжелые. Ну что ж, Азраи исполнилось три месяца – значит, Холл с Маурой вышли на финишную прямую. Просто не верится, что такое крохотное существо, почти умещающееся на ладони, способно орать так громко...

– Что, пузырь, звукоизоляции тебе не хватает? – задумчиво сказал он. Но малышка уже сладко уснула, прижав колечко к щеке, и ничего не ответила.

Кейт не очень-то поверил Холлу, что у них ничего нет, кроме кусочков да капелек. Малый народ ест, конечно, меньше Больших, но вкусно покушать они любят так же, как их Большие сородичи. Холл принес красивый резной поднос, на котором стоял высокий кувшин, до краев наполненный молоком, корзинка с булочками и посередине – блюдце с куском желтого масла.