– Дерри!

Дерри почтительно поклонился, когда Келсон произнес его имя, а затем прошел внутрь и присел на край королевской постели.

Он был ненамного старше короля – ему шел двадцатый год, но голубые глаза его под копной вьющихся каштановых волос были угрюмы. Он взял в руки моток кожаной ленты, которой Келсон обматывал ручку щита, и с легким кивком снова положил ее на место.

– Я бы сделал это для вас, сэр. Чинить доспехи – не королевское дело.

Келсон пожал плечами, сделал последний виток и стал обрезать концы ленты кинжалом с серебряной рукоятью:

– Мне сегодня утром нечего было делать. Если бы я делал то, что должен делать король, то давно уже был бы в Корвине, разогнал повстанцев Варина и заставил архиепископов разрешить их конфликт. – Он пощупал ручку щита, обмотанную лентой, и со вздохом вложил кинжал в ножны. – Но Аларик сказал мне, что этого нельзя делать, по крайней мере сейчас. И вот я жду, убивая время, храню терпение, – он бросил щит на постель, сложил руки на коленях. – А также стараюсь не задавать вопросы, на которые ты будешь отвечать очень неохотно. Но сейчас настал момент, когда я хочу задать один из таких вопросов. Во что обошелся нам Дженан Бейл, Дерри?

– Цена слишком высока. Из отряда в тридцать человек, который вел Нигель два дня назад, вернулось сегодня утром меньше половины. Да и из вернувшихся злых и усталых, некоторые не доживут до полудня. Ко всем людским потерям добавились еще и моральные: это поражение сильно ослабило боевой дух войск.

Келсон выслушал сообщение Дерри, не поднимая глаз, оно было слишком тяжелым грузом для его четырнадцати лет.

– Дело обстоит еще хуже, чем я думал, – пробормотал он, выслушав последние подробности печального рассказа. – Сначала архиепископы с их ненавистью к Дерини, затем этот фанатик Варин де Грей… и народ его поддерживает, Дерри! Даже если я остановлю этого Варина, договорюсь с архиепископами, не могу же я воевать со всем герцогством.