Иллари яростно зашипел. Хватит! Хватит лить слезы по сопляку, оказавшемуся трусом и ненадежным вассалом. Пора отправляться в путь, пока император не закрыл все ворота для поимки государственного преступника Иллари. При мысли об императоре губы Иллари сложились в ненавидящую усмешку.
Коня он вывел тихо, почти бесшумно. Конюхи так и не проснулись. Едва выехав на улицу, он пустил коня рысью. Подорожную он предъявил у ворот почти на полном скаку, а за воротами заставил коня перейти на галоп. Так его побег будет выглядеть правдоподобнее. И потом, он на самом деле спешил.
Он гнал коня, и скачка постепенно успокаивала его мысли. Он мог уже не думать о джете. Надо же, каким трусливым мальчишкой оказался на поверку этот непревзойденный мастер. Иллари стыдился того, что такой трус спас ему жизнь и почти сожалел, что сам не убил его. Никто не должен знать, что он направляется в Вейдо. Во всяком случае, официально. А такой трус… хотя нет. Конечно, он испугается допроса. Настолько испугается, что поспешит исчезнуть молниеносно. Ну, и все. И хватит о нем. Пусть живет. Лучше забыть… забыть руку, протянувшуюся из золотистого тумана строк… забыть пальцы, источающие целительную прохладу в воспаленную рану… все забыть. И вечера с вином и стихами – тоже. И о стихах забыть. И вообще обо всем. Думать только о том, что ему предстоит совершить в Вейдо. Что ему так немыслимо трудно будет сделать одному. Без джета…