Звать на помощь некого. Иллари никого и не звал. Кричал он не для того, чтоб его услышали, и не от страха: он был слишком потрясен непоправимостью случившегося и неотвратимостью смерти, чтобы толково испугаться. Он сам не мог бы объяснить, зачем он заорал. Просто… так принято, вот и все. Умереть мучительно бессмысленной смертью, не исполнив своего долга, и даже не издать при этом предсмертного вопля, показалось Иллари неприличным. Орать надо. И надо сейчас, пока еще можно раскрыть рот, пока его не забило тухлой дрянью. Иллари раскрыл рот и весьма неуверенно заорал. Прозвучало на редкость глупо. Иллари вздохнул и закрыл глаза. Через несколько минут, когда жижа уже почти касалась губ, его что-то стукнуло по носу. Иллари вновь вздохнул и открыл глаза.

Чувствительный удар по носу ему нанесла веревка. За другой конец веревки держался джет. Глаза Иллари полезли из орбит куда быстрее, чем сам он – из болота. Вытянуть его наружу джет, ясное дело, не мог, но зато стоял, как вкопанный, покуда Иллари натужно лез из болота. В конце концов жижа отпустила его, сладострастно всхлюпнув напоследок. Иллари незамедлительно схватил джета за ухо.

– Ну, теперь, паршивец, мы точно поговорим! – живо сообщил он, пуская зеленые пузыри.

– Поговорим, – спокойно согласился джет. – Как только на твердую землю выберемся, так и поговорим. Теперь можно.

Он небрежно дернул головой, и Иллари чуть не упал: его мокрые перемазанные пальцы не удержали джетово ухо.

– Ты лучше за веревку держись, господин, – посоветовал джет.

Иллари послушно взялся за веревку.

– За мной, – скомандовал джет, поворачиваясь спиной к Иллари, – след в след.

Иллари послушно плелся за джетом, как песик на веревочке. Джет то и дело откидывал длинные волосы, и взору Иллари представало ухо. Ухо было розовенькое и чистенькое, с зеленовато-бурым пятном от болотной жижи там, где его схватил Иллари.