Выбравшись на твердую землю, джет разыскал ручеек. Иллари стыдливо опустил глаза: ручеек был тот самый, возле которого Иллари давеча ошибся дорогой и полез в болото. Сырой хворост, собранный Иллари, но так и не разожженный, громоздился по-прежнему, напоминая Иллари о позорной неудаче с костром. Иллари поморщился: за это время хворост отсырел еще сильнее. А больше всего на свете Иллари сейчас хотелось быть сухим и чистым. Даже больше, чем есть: желудок может и подождать, пока в нем переварится болотная гнусь. Даже, пожалуй, больше, чем добраться до Вейдо: мысль о необходимости дойти туда была слишком привычной. Даже больше, чем допросить, наконец, паршивца джета.

Паршивец джет меж тем подошел к груде хвороста и склонился над ней. Иллари показалось, что джет произнес что-то вполголоса, но сам он так громко стучал зубами, что не мог бы утверждать этого с уверенностью. Зато он мог бы поручиться, что огнива или какого иного зажигательного инструмента джет не вынимал. Но огонь полыхнул мгновенно – ну вот только что его не было, и разом выметнул вверх жаркий рыжий столб.

Джет ловко совлек с обалдевшего Иллари перепачканную одежду, достал из спасенной сумки сухие чистые штаны, спихнул Иллари в ручей, быстро вытащил, еще быстрее растер какой-то приятно пахнущей мазью, укутал своим плащом и впихал ноги и задницу своего господина в штаны. Замороченный Иллари не сопротивлялся. Проделав вышеозначенные процедуры с быстротой молнии, джет огляделся, зашагал к болоту, почти сразу же вернулся с какими-то клубнями, разделил костер, чтоб добыть углей, сунул в них клубни, присыпал золой и натаскал лапника, на котором и расположился возле костра.

– Вот теперь можно и поговорить, – напряженным голосом сообщил он.

– Можно, – кротко согласился Иллари, выходя из столбняка.

Но джет отнюдь не спешил воспользоваться разрешением. Он попытался что-то сказать, передумал, закусил прядь волос и умолк довольно надолго.

– Может, тебе вопросы позадавать? – поинтересовался Иллари.