– Спаси меня и получишь все, что я в силах тебе дать.

Маркуи ощутил, как ее страх словно одеяло окутывает его, удушает, и негромко ответил:

– Ты не в силах гарантировать безопасность моим родителям. Прости меня, девочка, но я не способен помочь тебе.

Она пронзительно закричала – в равной мере от страха и от ярости. Затем принялась кидать в него горстями подобранной с пола соломы. Отодвинувшись подальше от черты, Маркуи приложил усилие, чтобы превратить свое лицо в бесстрастную маску. Шаги наверху становились все ближе. Его охватило смятение. Быть может, у нее есть причины для страха. Быть может. Они были и у него самого.

Из-за поворота лестницы появился первый мужчина. Длинный плащ кружил вокруг кавалерийских сапог, вздувался за спиной и надежно скрывал лицо, однако Маркуи узнал вошедшего по кольцу на правой руке. Золотому перстню с головой волка, глаза которого – турмалиновые кабошоны – сверкали в пламени факелов, а пасть злобно скалилась. Обладателем этого кольца был Криспин Сабир, один из Волков-Сабиров.

Волна дурноты накрыла Маркуи по самую макушку. У девочки причины оказались довольно вескими для страха. Криспин Сабир являлся необузданным воплощением зла. Жестокость его трудно было понять, найти для нее какое-то определение. Если верить даже сотой доле слухов о нем, доходивших до Маркуи, изверг этот держал трупы в своих покоях, помещал их на своем личном участке – как садовники сажают розы. Маркуи видел однажды, как Криспин пытал человека, и воспоминание об этом так и не покинуло его. Если б только он знал, что девочка в конце концов попадет к Волку Сабиров, а не к их дипломатам...

– Почему она вопит? – спросил Криспин.

Судорожно глотнув, Маркуи поспешил ответить:

– Она напугана. Она услышала, как вы спускаетесь по лестнице, и сказала, что сегодня День Терамис.

– День Терамис. Григор говорил ей об этом. Рад, что она не забыла.

Тут возник второй человек, и если Маркуи уже мутило от Криспина, то прибытие Эндрю Сабира отяготило ужасом сердце его.