— Кто хочет чудесного горячего шоколада?

— Я буду чай с молоком, — ворчит Кентен.

— Хочу кака-колу с трубочкой.

Если бы я был матерью семейства, я бы добавил фантазии в серую повседневность. Так всегда делала моя мама.

Я приготовлю на завтрак гренки.

— Посмотришь, как это вкусно! Гренки! М-м-м…

Когда я был маленьким, мама устраивала нам сюрпризы за столом. Например, мог быть обед из четырёх десертов. Мы сегодня начинаем с йогурта с фруктами, затем идёт фруктовый салат, фруктовый пирог с…

Я возвращаюсь к потрескивающим на сковородке гренкам.

— Твои гренки чёрные. Почему? — спрашивает Артур.

— Потому что они хорошо согрелись! — со смехом отвечаю я.

— Потому что они сгорели, — звучит мрачный голос за моей спиной.

У Кентена совершенно нет чувства юмора. В то время как чувство юмора необходимо, чтобы пережить мелкие бытовые неприятности — такие, например, как сгоревшие гренки.

— За стол!

У моих мальчиков не слишком голодный вид. Кентен болтает ложкой в пиале, Артур пускает в кока-коле пузыри через трубочку. Когда я был маленьким, мама часто играла с нами за столом: у неё начинали разговаривать ножи, тарелки. Мы проглатывали второе, не замечая этого. Я беру вилку Артура и говорю тонким голосом:

— О, что я вижу? Целый гренок для меня одной? Я утащу его у Артура…

— Это вилка говорит? — спрашивает Артур.

— Да. Она хочет украсть твой гренок.

— А гренок?

Я изображаю голос гренка:

— Он говорит: «Нет-нет, пусть меня съест Артур!»

— А вилка? — спрашивает заинтересованный Артур.

— Она говорит, что гренок прав и что она отломит кусочек гренка для тебя.

Я втыкаю вилку в гренок.

— Ай! — вопит Артур.

Я подскакиваю:

— Что случилось, малыш?

— Гренок говорит «ай». А вилка?