— Она говорит… Она ничего не говорит. Она спит.

— Надо её укрыть, — отвечает Артур, — салфеткой, а то простудится.

Я задаюсь вопросом, как моя мать делала так, чтобы мы ещё и ели во время игры.

— А теперь ты съешь свой гренок, Артур, а то он остынет!

— Нет. Я его тоже укрою салфеткой. Баю-бай, мой гренок. А что говорит гренок?

Я кричу:

— Слушай, не знаю я! А я тебе говорю: «Ешь, быстро!» А ты, Кентен, перестань дуть на свой чай…

— Ты забыл ситечко, — ворчит Кентен, — теперь там пенка.

— А что говорит пенка? — спрашивает Артур.

Я взрываюсь:

— Пенка говорит…

И вовремя останавливаюсь… Артур и так уже достаточно грубый.

— Ты знаешь, что говорит гренок, папа? — спрашивает меня Кентен. — Он говорит: «Лучше я проведу воскресенье в мусорном ведре».

Раунд второй. По количеству очков победители Артур и Кентен. Я бросаю вызов. И гренок. Я иду бриться. Кентен заглядывает в ванную:

— Когда мы пойдём?

— Куда?

— На выставку динозавров.

Точно, я обещал Кентену, что мы пойдём смотреть на движущихся динозавров во Дворец открытий.

Я бормочу сквозь пену для бритья:

— Сегодня воскресенье — там, наверное, толпы народа.

Кентен тут же тянет плаксивым голосом, которого я не выношу:

— Но ты же обещал, что мы пойдём!..

Я кричу:

— Хорошо, пойдём, пойдём! Тьфу ты, я порезался. Ты можешь оставить меня хоть на две минуты?!

Ну почему я с самого утра кричу? Моя мать никогда не кричала. Она говорила: «Авторитет — во взгляде». У моей матери были чёрные глаза. А у меня голубые.

— Ну что, идём? — спрашивает меня Кентен.