— Вы не видели Кристину?

Ни Кристины, ни Барбры. Ни в зоне кемпинга, ни на диком пляже.

— Гуда Кристина? — спросил я у Никлауса.

«Гуда?» значило «где?»

— Гуда Барбра? — настаивал я.

Мой друг вскочил и сказал:

— Шрапати шруйас.

— Что он говорит? — спросила мама.

Я перевёл:

— Он говорит о палатке у моря. Там люди остановились на диком пляже. Он думает, что девочки там.

Мы побежали к морю. Никлаус мчался рядом со мной, и я понял, что младшую сестренку можно любить на любом языке.

Мы прибежали к палатке. Нашли большую яму в песке, но девочек в ней уже не было. Туристы смотрели на нас с удивлением. В спешке я спросил по-голландски:

— Гуда Кристина?

Они вытаращили глаза и поинтересовались:

— Что он хочет сказать этим «гуда»?

Я завопил от радости. Это французы! Они показали нам небольшой лесок: девочки были там. Я повернулся к Никлаусу:

— Трабён?

Он посмотрел на деревья и кинулся бежать, выкрикивая имя сестры. Кристина и Барбра были там — строили шалаш. Сестра получила оплеуху от мамы, а я — благодарность от папы. Без моего голландского мы бы потеряли Кристину.

Когда родители Никлауса наконец высадились на берег, мой друг сообщил им об ужасной опасности, которая угрожала их дочери. Мама Никлауса обняла меня и сказала:

— Брова!

Что, как всем известно, означает «браво» на французском.

Месяц погружения в языковую среду, в море и в песок пролетел незаметно, и вот наступил день отъезда. Никлаус пожал мне руку — выглядел он при этом немного смущенным — и торжественно произнес:

— Никлаус габум Ятазан.

Нужно ли переводить? Это означает, что мы стали друзьями.

— Попроси у него адрес, — посоветовала мама.