За время отсутствия Джона надо наверстать упущенное, заняться как следует, не отвлекаясь. Снега уже будут глубоки, когда вернется Джон.

Если он вернется.

Тень Дракона Вира, казалось, снова накрыла ее, испестрив небо, – и подобно ястребу устремилась на околицу Большого Тоби. Болезненно сжалось сердце при воспоминании, как Джон кинулся вперед, под эту нисходящую с небес тень, пытаясь достичь оцепеневшей в ужасе ребятни. Металлическая вонь изверженного огня, казалось, снова обжигает ей ноздри, визг эхом отдается в ушах…

Двадцать семь футов… Это значит, от плеча дракона до земли такая же высота, как от плеча взрослого мужчины, и столько же с четвертью от земли до крестца.

А тут еще не к добру вспомнился ей уклончивый взгляд Гарета.

После долгого молчания она сказала:

– Джон…

– Да, милая?

– Когда ты отправишься на юг, я хочу идти с тобой.

Она почувствовала, как отвердели его мышцы. Прошла почти минута, прежде чем он ответил ей, и она услышала в его голосе борьбу между тем, чего ему хотелось, и тем, что он считал разумным.

– Ты же сама говоришь, что зима будет суровая… Думаю, одному из нас надо остаться.

Джон был прав, и она это знала. Даже шерсть у ее котов была особенно густа этой осенью. Месяц назад она с беспокойством наблюдала, как птицы поспешно и неслыханно рано готовятся к перелету. Все предвещало голод и снег с дождем и, как следствие, вторжение варваров через скованный льдом океан.

«И все же…– подумала она.– И все же…»

Непонятно, была ли это просто слабость женщины, не желающей расставаться с любимым, или же здесь таилось что-то более серьезное. Каэрдин, помнится, говаривал, что любовь затуманивает инстинкты мага.

– Думаю, мне надо идти с тобой.

– Полагаешь, что я один с драконом не управлюсь?– Его голос был полон насмешливого возмущения.