Борин сказал: – Право же, – когда Джон исчез среди деревьев; его зелено-коричневые пледы сливались с красками густо переплетенных зарослей. – С каждой из этих остановок мы теряем время, а…

Дженни подняла руку, прося тишины, вслушиваясь в звуки над, вокруг и среди деревьев. Растягивая свои чувства, как это делали волшебники. Вдыхая запах лошадей. Прислушиваясь к птицам и кроликам, которые затихали в присутствии человека. Ощупывая воздух, как дама-южанка могла бы ощупывать белыми и чуткими пальцами шелк, пытаясь найти изъян, утолщенную нить…

Умения, которые всю жизнь Дженни, и всю жизнь ее родителей и предков, означали в Уинтерленде разницу между жизнью и смертью.

Спустя какое-то время она мирно сказала: – Я извиняюсь, если кажется, что от этого защита Королевства командиром Роклис ослабевает, лейтенант. Но Скеп Дхью – приграничный гарнизон в этих краях, а кроме того, может, отряды бандитов еще на свободе. Самые большие банды – Балгодоруса Черного Ножа или Горгекса Рыжего – насчитывают сотни людей. Насколько я их знаю, они всю весну ждут неурядиц, так же как дракон ждет подходящего случая, чтобы напасть на новые поместья, пока ваш капитан занят чем-то другим.

Лейтенант готов был запротестовать, но потом просто отвел взгляд. Дженни не знала, почему это произошло – потому ли, что у нее при себе была собственная алебарда и лук, переброшенные через седло Лунной Лошадки – женщины на юге не имели привычки ходить вооруженными, хотя некоторые выдающиеся исключения были, – или потому, что она была волшебницей, или по совершенно другим причинам. Большинство южных гарнизонов искренне веровали в Двенадцать Богов и считали Уинтерленд диким краем, погрязшим в ереси. Во всяком случае, где-то около получаса царило неодобрительное молчание – Гредели и парни из Барроу сидели на своих низкорослых мулах на расстоянии десяти-двенадцати шагов, почесывались под пледами и ковыряли в носу – пока не вернулся Джон.