Этой ночью они устроили привал в развалинах, оставшихся от небольшой деревушки или большой фермы, что была здесь три века назад, когда Уинтерленд еще мог это поддерживать. Тут их встретил гонец с известием, что дракон и вправду залег в самый большом овраге на востоке Скеппингских Холмов: – В том, где по гребню на вершине дубовый лес, мой лорд, – и что командир Роклис лично ведет роту из 50 человек, чтобы встретиться с ними у Полынного Брода.

– Они хоть оставили кого-то в гарнизоне Кайр Корфлин, на случай, если их самих сжуют? – ужаснулся Джон. – А ну-ка, возвращайся назад, сынок, и скажи, чтоб они стояли, где стоят. Или они думают, что это дурацкая охота на лисиц? Эта тварь услышит их приближение за 10 миль!

На вторую ночь они устроили привал в лощине на востоке Скеппингских Холмов рано, пока солнце было еще высоко в небе. Вдали простиралась северная часть непроходимых Лесов Вира, владения узловатых деревьев, тьмы и неспешных рек, что струились с Серых Гор, владения, которые никогда не считались землей Королей. Лежа рядом с Джоном на его расстеленном пледе, Дженни по дыханию чувствовала, что он не спит.

– Я ненавижу это, – сказал он тихо. – Я так надеялся, после встречи с Моркелебом, – после разговоров с ним, прикосновения к нему…звучания его речи в моих мыслях – я надеялся, что мне никогда в жизни не придется снова идти против дракона.

Дженни помнила дракона Злого Хребта. – Да.

Джон сел, обхватив руками колени, и взглянул на нее, зная, как на нее повлияли ее собственные впечатления от драконьей природы. – Не возненавидь меня за это, Джен.

Она покачала головой, зная, что это она бы, без сомнения, смогла. Если бы не представляла себе Уинтерленда и того, что это значит – быть таном. – Да. – Джон и волков любил, изучал каждую легенду, каждую охотничью байку: Он построил себе засидку и мог часами сидеть и следить за их воем и их охотами. Он бы скорее разогнал их, чем убил, если бы они напали на стадо. Но он убил бы их без угрызений совести, если бы был должен.