Что до остального, то она была светловолосой, как и ее кузен, Регент Гарет – хотя когда Дженни видела Гарета в последний раз, два года назад, он все еще подражал привычке франтов красить часть волос в голубой, розовый или какой-то другой оттенок, модный в этом году. Ее глаза, как и у Гарета, были светлыми, холодно-серыми. Она не прерывала рассказ Джона и не реагировала на него, просто стояла под легким ветерком, что шевелил золотые кисточки ее портупеи и красные шерстяные нарукавники, защищавшие льняную рубашку. В конце повествования она сказала: – Проклятье. – Ее голос был похож на хриплое рычание, и Дженни подумала, что она рано приобрела привычку понижать его. – Если бы я знала, что с ними был волшебник, я бы никогда не отозвала своих людей так быстро. Вы уверены?

– Уверена. – Дженни подошла поближе к Джону. – Даже не считая зеленого дракона, который был полнейшей иллюзией – созданной только для того, чтобы заманить Джона и меня – я чувствовала разум колдуньи и ее силу в каждом заклинании, которое пыталась отбросить. С Балгодорусом волшебница, и сильная.

– Проклятье. – Рот Роклис отвердел, и на какое-то мгновенье Дженни увидела настоящее бешенство в ее взгляде. Потом он изменился, задумчиво рассматривая двух людей перед ней: покрытого кровью, потрепанного Драконью Погибель и Ведьму Мерзлого Водопада. Дженни узнала выражение ее глаз, поскольку часто видела его у Джона. Взгляд командира, изучающего инструменты, которые у нее есть, и работу, которую нужно сделать.

– Леди Дженни, – сказала она. – Лорд Джон.

– Ну, теперь у нас и впрямь неприятности. – Джон оторвался от полировки своих очков рубашкой. – Как только кто-то приходит ко мне и говорит… – Он ухитрился передразнить старосту Дальнего Западного Выезда или одного из членов совета Ринда, когда эти важные птицы прибывали в Холд просить его убить волков или разобраться с бандитами. – …лорд Джон – или того хуже – Ваша светлость.