– Передай от меня Эйприл поцелуй. – Он знал развалины старой сторожевой башни, каждую канаву, насыпь и глыбы разрушенной кирпичной кладки, где играл ребенком, рискуя жизнью и душой, потому что в определенное время года их часто посещали кровососущие дьяволы. Он там также охотился на кроликов и прятался от своего отца. По крайней мере, я буду сражаться с ним на хорошо знакомой земле. – Скажи кузине Дилли, пусть тебе чего-нибудь дадут на кухне, а то ты выглядишь изможденным. Я пойду туда утром.

Он глубоко вздохнул, пытаясь выбросить из головы мысли о драконе. – Мы посмотрим насчет того, чтобы ты получил другую корову. Одна из Рыжих Лохматок вот-вот отелится; может, я смогу разрешить тебе взять пару от них. Кливи пишет, что рыжие коровы дают более полезное молоко, то есть это лучше для масла, но я никогда не измерял – но пока это лучшее, что я могу сделать. Мы потолкуем об этом, когда я вернусь.

Если я вернусь.

Браун исчез на лестнице башни.

Дженни, ты нужна мне.

Позади него часы отбили час, среди большого парада механических львов, слонов, трубачей и летающих лебедей. Луна сменила фазу, и появилось аллегорическое изображение – Добро, наносящее золотым молотом тяжелые удары Злу. Джон наблюдал за представлением со своим обычным серьезным удовольствием, а затем встал и посмотрел на водяные часы, что тихо журчали в углу кабинета.

Ничего похожего.

С сожалением тряхнув головой, он спустился по ступеням башни.

Он пересек кухню, где Дилли, Роуэн и Джейн теснились вокруг Дика Брауна, причитая над несколькими его синяками и занимая рассказами о том, что случилось с Недом Вули: – Он был 100 футов длиной, и дышал зеленым огнем…

Ян был на старом дворе у сараев, свет огня под котлами отражался в поту, что покрывал его голые руки. Рыжевато-коричневый свет лизал красные и черные банки Дженни с ядом, тщательно заткнутые и расположенные вдоль стены, чтобы никто и ничто не могло их опрокинуть, разбить или залезть внутрь. Испарения обожгли Джону глаза. Все это было повторением сцены трехнедельной давности.