Запыхтев, как дельфин-касатка, Джон присел на порог, понимая: эльфы одержали-таки верх. За одну ночь вокруг дома вымахала плотная стена гороха, - точно в сказке про Джека и бобовый стручок. Злосчастный фермер пихал и дергал крепкие стебли, и крушил их топором, и пинал ногами, и прорубал себе путь мушкетоном. Но все было тщетно. Джон снова рухнул в кресло у очага и закрыл лицо руками. Но вот, наконец, проснулась и Гризельда, и спустилась со свечою вниз. И принялась она утешать брата, и сказала, что если Джон выполнит то, что она велит, то очень скоро все опять станет хорошо. И Джон пообещал во всем слушаться сестру.
И вот Гризельда накрепко скрутила брату руки за спиной при помощи косынки, а веревкой опутала ноги, так, что он не смог бы ни убежать, ни начать кидаться камнями, горохом или сырами. А еще сестра завязала ему глаза, уши и рот салфеткой, так, чтобы Джон ничего не видел, не слышал, не чуял, и закричать тоже не мог. После чего, толкая и катя его, точно огромный куль, оттащила братца с дороги - в уголок между печкой и стеной. А потом взяла крохотные острые ножнички для рукоделия, подарок крестной, и, - чик-чик-чик! - резала и резала до тех пор, пока в плотной зеленой гороховой изгороди не появилось маленькое отверствие. Прильнув к нему губками, Гризельда тихонько позвала через дырочку. И сей же миг эльфы слетелись к порогу и принялись кивать и слушать, слушать и кивать.