— Черт меня побери! Она стянула книжку. Зуб даю, — прошипела Джоди. — Она весь день ошивалась в магазине, но ничего не купила…

— Оставь! — шепотом оборвал ее я. — Мы с тобой не из полиции Сан-Франциско.

Златовласка бросила окурок в пепельницу и направилась в нашу сторону. В руках она держала «Дом Беттины». Экземпляр был абсолютно новым, хотя книжка старая. Я написал ее примерно тогда, когда она родилась. От этой мысли мне даже стало немножко не по себе. Я нажал на кнопку вызова лифта.

— Привет, мистер Уокер!

— Привет, Златовласка!

Низкий голос, рождающий ассоциации с карамелью или тающим шоколадом, почти женский голос, исходящий из детского ротика. Я уже с трудом сдерживался.

— Пришлось купить это в другом магазине, — сказала она, вытащив из набитой сумки ручку. Невероятные голубые глаза. — Пока я собиралась, они распродали всю партию.

Вот видишь! Вовсе она не воровка. Я попытался по голосу определить, из каких она мест, но не смог. Резкий, почти британский акцент. Но нет, все же не британский.

— Как тебя зовут, Златовласка? Или мне так и написать: Златовласка?

На носу у нее была россыпь веснушек, светлые ресницы чуть тронуты серой тушью. Выдержка и снова выдержка! Помада, розовая, как жевательная резинка, идеально лежит на пухлых губах. А какая улыбка! Неужели я все еще жив?!

— Белинда, — ответила она. — Но не надо подписывать кому. Просто напишите ваше имя. Этого будет достаточно.

Сдержанная — что есть, то есть. Медленная речь для более четкой артикуляции. Удивительно твердый взгляд.

И все же она была так молода. Если у меня раньше и были хоть какие-то сомнения, то при ближайшем рассмотрении я обнаружил, что она совсем ребенок. Я протянул руку и погладил ее по голове. В этом ведь нет ничего противозаконного? Волосы у нее были густые и в то же время какие-то воздушные. А еще я заметил ямочки у нее на щеках. Две миленькие ямочки.