— Как тебе удалось так долго оставаться в живых? Ты что, клеишь только знаменитых писателей? — спросил я.

Она долго изучающе на меня смотрела. Затем сердито вытерла салфеткой губы. Потом словно отмахнулась от меня правой рукой. Ее тонкие пальцы слегка дрожали.

— Можете не волноваться, — бросила она.

— Кто-то же должен об этом волноваться, — парировал я, сев напротив нее.

Она уже практически доела стейк. Она то поднимала, то опускала голову, что придавало ей весьма трагический вид, особенно с этими густо наложенными тенями вокруг глаз. У нее была изящная голова. Точно тюльпан.

— Я умею разбираться в людях, — ответила она, аккуратно срезая жир с мяса. — Приходится хорошо разбираться. Я ведь на улице. И не важно, есть у меня комната или нет. Я… ну сами понимаете… плыву по течению.

— Что-то не похоже, чтобы ты была этим довольна.

— А я и не довольна, — смущенно произнесла она. — Это лимб. Это пустота… Вот так плыть по течению — значит растрачивать себя понапрасну.

— Но тогда как же ты справляешься. Где берешь деньги на комнату?

Она не ответила. Только аккуратно положила нож и вилку на пустую тарелку и прикурила очередную сигарету. Но без всяких там фокусов со спичками. На сей раз она воспользовалась маленькой золотой зажигалкой. Она сидела, откинувшись на спинку стула, одна рука покоилась на груди, в другой между пальцами была зажата сигарета. Маленькая леди с розовыми прядями в волосах и кроваво-красным ртом. При этом лицо ее было абсолютно бесстрастным.

— Если тебе нужны деньги, ты их получишь, — нарушил молчание я. — Почему ты не попросила у меня днем? Я тебе обязательно дал бы.

— И вы еще будете утверждать, что это я веду опасный образ жизни?

— Помнишь, что я говорил тебе насчет фотографий? — спросил я, доставая сигарету из ее пачки и прикуривая ее зажигалкой. — Все вполне пристойно. Никаких фото в стиле ню. Я предлагаю позировать для моих книг. Я буду хорошо платить…