Человек без понятия, поглядев на её короткий решительный нос, усыпанное веснушками лицо и короткую стрижку, вполне мог бы принять Витю за мальчишку. Но внимательному достаточно было поглядеть в мамины, подтянутые к вискам, те самые «византийские» глаза, чтобы сразу разобраться, что к чему.

Соседи по купе появились одновременно, хотя сразу было заметно — незнакомые. Один — сухощавый невысокий моряк с воронёным якорем — знаком капитана дальнего плавания — на груди, второй — громоздкий, лохматый, с огромной трубкой в зубах, удивительно похожий на знакомого Вите сенбернара, которого каждый день прогуливал по Стремянной улице чопорный, с голубоватыми сединами, старик. Витя, когда видела их вместе, всегда почему-то думала, что молчаливый хозяин могучей собаки — старый капитан. Но однажды она его встретила без сенбернара, с авоськой, полной мелких магазинных свёртков, и капитаном ей старик не показался. Хотя, если подумать, при чём здесь сенбернар и авоська?

А тут самый настоящий, без подделки, капитан улыбнулся Вите, легко забросил большой, новый, вкусно пахнущий кожей чемодан рядом с её рюкзачишком и сел на полку, спокойно разглядывая чуть прищуренными глазами своих спутников. Вот так спокойно, наверное, глядел он навстречу всяким шквалам, тайфунам, торнадо, смерчам и цунами. А также самумам. Хотя, впрочем, самумы — это в пустынях. Второй поставил у ног две здоровенные клетчатые сумки, шумно потёр руки и выпустил пахучий клуб дыма из трубки.

— Отлично! — прогудел он. — Одно мужское общество! Это прекрасно! Давайте знакомиться: Любезнов Аркадий Витальевич — покровитель искусств.

— Станислав Сергеич, — представился моряк.