А дальше произошло непонятное. Незнакомый мальчишка повис на Станиславе Сергеевиче, и Витя сразу поняла, почему он показался ей знакомым, — мальчишка и капитан были похожи до смешного, просто размеры разные, а так всё сходилось до мелочей.

И вдруг папа и капитан тоже стали обниматься, хохотать, гулко хлопать друг друга по спинам и кричать на весь перрон.

— Стас, бродяга, явился наконец!.. — кричал папа.

— Костик, верста коломенская, — кричал Станислав Сергеевич, — ну и вымахал! Да постой же! Сломаешь ведь, медведь несчастный! Так это твоя дочка?! Чудеса, да и только! То-то гляжу — знакомая физиономия!

Они тискали друг друга и, казалось, позабыли обо всех и обо всём. Вите даже обидно стало. Они украдкой переглянулись с мальчишкой в тельняшке — тот тоже ревновал своего отца, сразу было заметно, хоть и старался напустить на себя вид равнодушный и независимый.

Наконец первая радость улеглась, смущённые папы стали оглядываться, искать своих детей.

Станислав Сергеевич что-то зашептал Витиному папе, тот весело захохотал — очевидно, потому, что Витю приняли за мальчишку.

Потом состоялось знакомство с капитановым сыном.

— Андрей, — буркнул тот, взглянув исподлобья, и протянул ладонь, измазанную смолой.

— Виктория, — чопорно представилась Витя.

— Витька, — удивился папа, — с каких это пор ты стала Викторией?

Витя не сочла нужным пускаться в объяснения, строго спросила:

— А где мама?

— Э-э! Мама далеко! Теперь мы с тобой люди холостые, — весело сказал папа. — Мама на Чёрном море. Её группа исследует затонувший древнегреческий город. Потрясающе интересная работа. Город называется Диоскурия. Я на берегу этой бухты, в которой он затонул, всё детство прожил. Погоди, закончим работы здесь — и махнём туда. С Андрюхой вместе. Точно, Андрюха?