— Папины, — буркнула она.

— Я видел, как ты моего через голову. Вполне прилично.

— Она меня победила, — серьёзно сказал Андрей.

Но Витя перехватила быстрый взгляд, которым обменялись отец с сыном, и запрятанную смешинку в глазах обоих.

Витя разозлилась всерьёз. Отвернулась. Станислав Сергеевич обнял её за плечи.

— Ты не сердись, — шепнул он, — Андрюха уже два года самбо занимается, а ты его подловила.

— Да, подловила… Знаю, как я его подловила, — проворчала Витя.

Но лицо у Андрюхи было такое добродушное, что Витя вдруг подумала: «А чего я, собственно, злюсь? Сама ведь полезла. Ну и получила урок. Всё справедливо».

Неслышно подошёл Витин папа, внимательно оглядел ребят. Он старался быть серьёзным, но Витя заметила эти его старания: значит, всё видел, всю её возню с Андрюхой. «Ну и пусть», — решила Витя. Она не чувствовала неловкости. Это древнее море, рыжие берега, рыбачья мазанка, вросшая в песок, пропечённый солнцем отец — всё было так естественно, всё наполняло её душу спокойствием и уверенным весельем. Витин папа обнял ребят за плечи.

— Ну, я вижу, вы уже познакомились, — сказал он.

Витя и Андрей молча кивнули. Отец помолчал, потом задумчиво проговорил:

— Эх, ребята! Если мои надежды насчёт этого древнегреческого кораблика оправдаются, тут у нас такая жизнь начнётся — сплошной праздник Первомай!

Витя всегда знала, что отец влюблён в свою работу, но только сейчас, вслушиваясь в интонации его голоса, поняла, как он влюблён в эту самую археологию. Без остатка, всем своим существом.

«Как же, наверное, это здорово — найти себе такое дело, чтобы на всю жизнь, чтобы любить — не разлюбить», — подумала она. И ей стало немного завидно и чуточку обидно. «А я? Может, на меня у него и любви не останется», — подумала она и тут же усмехнулась.

Она знала, что отец её — человек широкий и добрый и души его хватает не только на любимую археологию, но и на неё, Витю, и на маму, и ещё на очень многое.