Отец ушёл по своим делам, а Витя и Андрей забрались на плоскую, горячую, поросшую паслёном и бурьяном крышу рыбацкой избушки.

Лицо у Андрея было бронзовым и непроницаемым, как у индейца. Ему казалось, что Витя всё ещё сердится на него, а та улеглась на спину, пристально вглядываясь в белесовато-голубое жаркое небо. Она улыбалась. Всё ей тут нравилось — и горячее солнце, и пахнущие морем сети, развешанные на плетне, и бурьян на крыше домика, и даже этот увалень Андрей, который пыхтел рядом и так смешно выговаривал букву «г».

Ей нравилась его сдержанность и какая-то ненавязчивая уверенность в себе. И ей вовсе не хотелось начинать первый свой день в этом замечательном месте ссорой да ещё с сыном закадычного папиного друга. Она чувствовала — человек он стоящий. И, если говорить честно, никакой он не увалень, скорее наоборот, быстрый и гибкий, как кошка.

— Не дуйся, хорошо? Чего интересного — дуться? Давай лучше дружить! — сказала она.

Андрей поглядел на неё.

— Я дуюсь? — удивился он. — Я думал, ты станешь дуться. А ты… Ты молодец! — Андрей вдруг смутился, уши его заполыхали. С такой разновидностью девчачьего племени он ещё не встречался. А у той уже рот до ушей и в глазах никакого ехидства или зловредности. Местные девчонки никогда бы не сказали таких слов. Он растерянно хмыкнул и неожиданно для себя сказал:

— Давай! Но уж дружить так дружить! Согласна?

— Согласна!

И оттого, что вышло всё так просто и хорошо, Андрею стало легко и весело. Смешная всё-таки девчонка! С парнем, конечно, всё было бы гораздо проще: парню и шею накостылять можно, если что не так. А тут… «Давай дружить!» — и всё! Девчонка ему нравилась.

Про коварную букву «г» и о многом другом. От автора