— Витька! Моя Витька! Она ведь совсем взрослая стала! А ей всего двенадцать! Ты понимаешь — двенадцать! У ребёнка должно быть детство, понимаешь! Розовое и безоблачное…

— Детство у неё есть! И очень неплохое детство. А если она научилась что-то делать собственными руками — честь ей и хвала. И вот что: в этом году я её обязательно возьму с собой в экспедицию, — твёрдо сказал отец. — Хватит пионерских лагерей. Пусть поглядит, как люди работают настоящую работу.

У Витьки всё захолонуло внутри. Сколько раз просилась она с родителями «в поле». И неизменно получала ответ:

— Рано, Витек. Ещё успеешь. Расти.

А сегодня… Это и было то самое чудо, которого ждала Витя.

Она сладко потянулась в постели — и вдруг пронзительно задребезжал звонок.

Как была — растрёпанная, в пижамке, босиком — Витя бросилась отпирать.

Чудотворцем оказалась спокойная пожилая женщина.

— Соболева Виктория Константиновна здесь проживает? — спросила она.

— Это я, — прошептала Витя.

— Ишь! — насмешливо удивилась вершительница чудес. — Денежный перевод ждёшь от кого?

— Жду. От папы.

— А письмецо?

— И письмо, и письмо! — рассмеялась Витя.

— Документ есть какой?

— Метрика есть, я сейчас… Вы проходите, пожалуйста, — засуетилась Витя.

— Ну, стрекоза, — хмыкнула женщина, проходя в квартиру, — куда ж ты такую прорву денег денешь — аж пятьдесят рублей?

— Ух ты! — восхитилась Витя. — Пятьдесят! Билет — раз! Кеды — два! Новый тренировочный костюм — три, — стала она загибать пальцы, — и вообще — дорога ведь!

Пока Витя читала письмо, почтальон наставительно ворчала:

— Ошалели люди, ей-бо! Такое дитё — в такую даль-дорогу одну… Ты гляди денежки-то припрячь подальше, а то в поездах народец лихой ездит… На ходу подмётки режут. Подальше положишь — поближе возьмёшь.