— Вы не беспокойтесь, папа мне билет забронировал — вот номер поезда — и с бригадиром проводников договорился. Эх! — Витя крутнулась на пятке. — Эх! Послезавтра — ту-ту! Ту-ту! Полстраны увижу!
— Ту-ту… — Почтальон усмехнулась, внимательно поглядела на Витю, и той показалось вдруг, что в глазах у женщины, где-то там, в глубине зрачков, плещется зависть к ней, девчонке. И она ничуть не удивилась этому: чему ж ещё завидовать человеку, кроме свободы и счастья увидеть то, чего никогда прежде не видел?!
Глава вторая. Дорога
Нет на свете запахов более волнующих, чем запахи железнодорожных вокзалов.
Аэровокзалы — это просто места, где продаются билеты; аэродромы же не пахнут — они насквозь продуты ветрами: естественными — то влажными, то морозными, и искусственными — прокалёнными вихрями реактивных струй. Самолёты прекрасны в своей стремительной серебристой законченности. А тёмно-синие или зелёные морды тепловозов и электровозов не только прекрасны, но и трогательны.
Чем же могут пахнуть столь чистоплотные сооружения?
В том-то и дело, что пахнут не они, а сами вокзалы, впитавшие в каждую свою балку копоть тысяч и тысяч паровозов — когда-то маслянисто поблёскивавших могучими шатунами, шипевших пышными усами мятого пара, изрыгавших из труб густые клубы дыма.
Про паровозы рассказывал Вите папа.
Теперь паровозы ушли на покой, но папа специально водил Витю на Ленинград-Московскую сортировочную станцию, чтобы показать какого-нибудь замурзанного маневрового работягу с пронзительным нахальным голосом-гудком. Толковал ей про всякие там тендеры, бегунки, реверсы. Потому что папа был влюблён в паровозы, это у него с детства осталось.