— В Лейлу никогда не входил мужчина, я в этом уверена. Ее влагалище нетронуто.

Мои слова, казалось, не успокоили девушку. Она ответила:

— Может, я и девственница, но моя жизнь разрушена! Моя жизнь разрушена! Я больше ни на что не гожусь.

Я попыталась ее утешить, затем собралась уходить, когда Ашаман вскричала:

— Я знаю!

— Что ты знаешь?

— Это из-за мамы.

— Про мертвых вспоминают только хорошее.

— Точно, она закрыла ее, как и нас всех, когда мы созрели.

— Как? — спросила малышка, широко раскрыв глаза. — Что сделала мама?

Ашаман не обратила внимания на сестру. Приподняв брови, поднеся руку к подбородку, разговаривая со своей покойной матерью, она прошептала:

— Мама, ты забыла ее открыть перед браком!

— Что она сделала? — снова спросила Лейла.

— Нам нужно просто раскрыть ее, — продолжала Ашаман, не отвечая на вопросы сестры.

У меня внезапно явилась идея. Я не подала виду и сказала старшей сестре:

— Конечно. Но ты знаешь, что малышку может раскрыть только та, кто ее закрыл. Это она должна произнести формулу.

— Правильно! — воскликнула Ашаман, снова хлопая себя по щеке. — Кто закрыл Лейлу? Великий Боже! Кто закрыл Лейлу?

Я едва удерживалась от смеха, смотря, как худенькая Ашаман ходила туда-сюда по дворику в развевающемся желтом брачном кафтане. Ее озадаченное лицо исказилось, она била себя ладонью по щеке, повторяя:

— Кто закрыл Лейлу? Кто закрыл Лейлу?

Потом спохватилась:

— Я дурочка! Мама должна была обратиться к Зобиде. Это она закрыла моих сестер и меня.

— Вы? — спросила Лейла, изумленно смотря на меня. — Что вы сделали?

— Нет, глупая, — ответила Ашаман, — это не тетя. Это Зобида из Васаха.