– Ничего себе подхват, – заметил Сид, никогда не упускавший возможности проявить свою компетентность. – Что это, «награ спешиал»?

– Скорее «А-Р семьдесят», – сказал Борис, – с усилителем.

Сид кивнул.

– Нет, ты только послушай! Звук тинейджерской пизденки! Так, как она, ничто на свете не звучит!

Тем временем Крошка Мари, далекая от праздности, металась по комнате, задрав юбку до талии и лягаясь в манере канкана.

– Кто хочет попробовать на вкус мою ягнячью ямку?! – верещала она. – Кто хочет залезть в мой сказочный горшочек меда?

Никто особого желания не проявил, и Крошка, упав на колени перед Сидом, принялась грубо хвататься за его ширинку.

– Да отстань ты! – прорычал он, отталкивая ее прочь. – Дай шоу посмотреть!

Крошка умело перенаправила усилие на бросок к паху Б.

– Ты просто куколка, – нежно сказал Борис, – но, боюсь, я тоже пас.

– Вот пара уродов! Онанисты хуевы! – сердито заревела Крошка, поднимаясь на ноги и исполняя небольшую гневную пляску. Затем она схватила торчащий из стенного держателя микрофон, ткнула кнопку и заковыляла к живой картине за стеклом, вопя что было мочи: – Заеби их, Лес! Ты, пидор, Хрен Моржовый!

Громкость трансляции, судя по всему, была оглушительной. Наслаждающуюся троицу будто приливной волной буквально смело с кровати, после чего они спутанной грудой завозились на полу. Затем Лес вскочил на ноги, прыгая как обезьяна и яростно крича:

– Ты, уродка, сука ебаная! Мы уже почти кончали, я тебе говорю! Мы все уже были вот-вот!

Надо полагать, Лес знал, что его мучительница находится за стеклом, ибо смотрел он именно в том направлении – но не совсем туда, а потому ощущение незримости сохранялось.