Несмотря на действие марихуаны, Сид ответил быстрым машинальным кивком (такому поведению в определенных серьезных обстоятельствах научили его многие годы существования в качестве подпевалы).

– Ну да, – выжидательно протянул он, явно сбитый с толку.

– Я вот что имею в виду, – продолжал Борис. – Предположим, этот фильм был бы сделан в студийных условиях – полнометражный, в цвете, красивые актеры, классное освещение, сильный сюжет… как бы он тогда выглядел?

– Черт, даже представить себе не могу, – признался Сид.

– Я тоже, – сказал Борис и после небольшой паузы добавил: – Мне просто интересно, возможно ли это.

Сид, теперь принимая все это за идеально-абсурдную шутку на его счет – шутку самой Жизни, – не слишком обеспокоился.

– Возможно ли это? Конечно. У тебя камера есть? Тогда ты можешь завтра же начать съемку. Ты сможешь взять… так-так, посмотрим… ты сможешь взять Крошку на главную роль и меня… ха-ха, мы будем работать в кредит… – Он опустил голову, смеясь – на самом деле плача и мрачно думая о бесцельности всей этой болтовни, о том, что Б. все-таки отвергает то дельце с «Метро». – Вот теперь ты, похоже, и впрямь, на хуй, свихнулся, ты это понимаешь? – Последнюю фразу Сид выговорил сквозь приглушенный волосатой ладонью всхлип – и тут как раз прибыла Крошка с предыдущей мини-юбочной старлеткой Леса на буксире.

– У меня здесь для вас свежачок, мальчики! – заорала она. – Дырка в жопе – последнее дело на свете! – И она принялась хвататься за Сидову ширинку.

– Брось, бога ради, – в притворном гневе отозвался Сид, имитируя каратистские удары по ее руке. – Дай мне сперва малость возбудиться!

– Но ты ей нравишься таким, какой есть, – объяснила Крошка с экстравагантным выражением отчаянной невинности, – коренастый, жирный, волосатый, простодушный… жидовская морда!

Демонстрируя озлобленную, усталую терпимость, Сид закрыл глаза.