– Я о нем позабочусь, я о нем позабочусь, – продолжал повторять Бат, от всей души надеясь, что здесь не оказалось никаких долбаных фотографов. Поднимая Рекса и уволакивая его с террасы, он не переставал хитровато подмигивать Б. и Сиду.
Пенни все еще была расстроена – хотя, возможно, не так уж и расстроена. Просто она уловила шанс выразить чуточку эмоциональной чувствительности, а также, понятное дело, была совсем не против того, чтобы ее жеманные всхлипы утешал и успокаивал сам Царь Б. Чтобы режиссеру было удобнее это делать, мисс Пилигрим села к нему на колени.
– Вот пидор ебнутый, – пробормотал Сид. – Он такой же сумасшедший, как ты, Б. – не считая того, что он и вправду работает. Извини, но я должен выпить. – С этими словами он встал и поплелся к бару.
– Я отвезу тебя домой, – нежно сказал Борис девушке. – Где ты живешь?
– В клубе киностудии, – ответила Пенни. Так же классно, как Рекс, она плакать не умела, зато это было странным образом куда более привлекательно.
2
На самом деле марихуану она не курила, но боялась это признать, а потому, после того как они прибыли в дом Бориса и устроились на террасе, выходящей на темно-синие мигающие огни Голливуда (каждый огонек, понятное дело, сулил обещание), и Б., не особенно заботясь о том, каким способом получать кайф, закурил косяк, сделал пару затяжек и передал его девушке, Пенни хватило духа взять его и сказать: «Вот классно». Тем не менее она едва сдержала удивление, когда попыталась отдать косяк назад (как, насколько ей было известно, следовало сделать), а Борис только улыбнулся и не взял его. Внезапно Пенни поняла, что влипла по самые уши – ведь теперь он будет думать о ней как о какой-нибудь наркоманке или хиппушке, а вовсе не как о серьезной актрисе.
– Но я подумала, что вы… – начала девушка, беспомощно держа на весу дымящийся косяк, – то есть, я хочу сказать, я на самом деле… в смысле, я вообще-то никогда… – Она запнулась, отведя руку с косяком подальше от себя, словно это было что-то ненавистное, способное разрушить их будущее.