Она счастливо засмеялась, выплескивая наружу переполнявшую ее радость, легкий ветерок далеко разнес серебристый звук ее голоса.

Звук этот достиг ушей группы всадников, притаившихся в тени деревьев. Их руки автоматически потянулись к рукояткам мечей. Ведь женщину наверняка сопровождала охрана.

Это было смутное время.

Они ждали, укрывшись в березовой рощице. Взгляд каждого устремлен туда, откуда донесся женский смех. Их тренированные кони оставались неподвижными, повинуясь чуть заметному движению коленей всадников. Никто не проронил ни слова.

Маленький отряд не был в боевом снаряжении. Всадники – в кожаных колетах, без шлемов и легко вооружены. Однако и без знаков отличия ясно, кто из них командир. Он с небрежным изяществом сидел на поджаром скакуне, правая рука поднята, призывая спутников к вниманию. Он был красив. Под курткой красной кожи угадывались широкие мускулистые плечи, сильные руки загорели там, где рукава его рубашки из тончайшего белого льна были закатаны в этот теплый день. Его поднятую руку обтягивала перчатка из украшенной лиловой вышивкой кожи, достойной короля. На лице блуждала смутная улыбка, словно он уже ждал предстоящую встречу.

Татьяна выехала на вершину холма на расстоянии в полверсты, и его зеленые глаза едва заметно прищурились. Когда она приблизилась, стали видны ее рыжеватые волосы. Подвернутые на коленях юбки открывали стройные ноги и зеленые кожаные ботинки. Ее грудь под расшитой кожаной курткой мягко покачивалась на ходу. А черная кобыла под всадницей была едва ли не столь же красива, как она сама.

Но командир все ждал, дабы убедиться, что она безрассудно отправилась на верховую прогулку далеко от дома в одиночку. Через несколько мгновений, когда эскорт не появился, улыбка стала совсем широкой. Он опустил руку и, полуобернувшись в седле, что-то тихо сказал своим людям. Затем, пришпорив коня, выскочил из укрытия и направился навстречу отчаянной юной красавице, вторгшейся на его земли.